1827 г. (А. Финкель)

Алексей Ремизов

Смрад от козла пошел.

Пахкий, жёглый смрад. Заегозила старуха: "Ух, хорошо. Люблю". А козел бычится, копытом в брюхо: "Уйду я от тебя, наянила ты мне. В лесу шишки сосновые, дух зёмный, ярый". Убег, копытами зацыкал, аж искры пых, пых. А в лесу волк сипит, хорхает, хрякает, жутко, жумно,

инда сердце козлятье жахкает.

Заскрыжил волк зубом; лязгавый скрыл, как ржа на железе. Хрякнул, хрипнул, мордой в брюхо козлятье вхлюпнулся, - кровь тошная,

плевкая, липкая. Гонит старуха, рыдом ревет, рожки да ножки козлятьи

собирает, тонкие, неуёмные...

1909 г. (Э. Паперная)

Илья Сельвинский

ОТРЫВОК ИЗ РОМАНА

Козлик, конечно, тоже пушной зверь, Как, скажем, сайгак или кабарга, Но любила его не за это, поверь, Дряхлая старуха, старая карга, А просто ей нравилось, что (у, такие зюзики!) Мягкие, пушистые, серенькие пузики.

Раз козлик пошел погулять в лес, И тут начались всевозможные толки, Но как бы то ни было -- козлик исчез, Напали на козлика серые волки. А всякие шухи да перешухи -То лишь одни неясные слухи.

Конечно, был бы я Киплинг Редьярд, Я знал бы, что волк рассказал волчихе. Да где уж нам уж -- и за мильярд Не разберусь я в этой неразберихе, Скажу лишь то, что знал еще крошкой: Оставили бабушке рожки да ножки.

1933 г. (А. Финкель)

Игорь Северянин

У старушки колдуньи, крючконосой горбуньи, козлик был дымно-серый, молодой, как весна.

И колдуньино сердце в тихо грозовом скерцо трепетало любовью, как от ветра струна.

На газоне ажурном златополднем пурпурным так скучающе-томно козлик смотрит на лес.

Как мечтать хорошо там, сюпризерным пилотом отдаваясь стихийно тишине его месс.

Ах, у волка быть в лапах и вдыхать его запах -есть ли в жизни экстазней, чем смертельности миг.