Еще на первой неделе службы (первый год я был танкистом-ремонтником на прославленном гвардейском 120-м бронетанковом ремонтном заводе) меня, совсем "зеленого салабона", откомандировали в распоряжение художника части помочь в оформлении "наглядной агитации". Художник - "старик", одетый в темно-зеленую "шерстянку" - галифе и гимнастерку из тонкого сукна - и в хромовые офицерские сапоги, чисто выбритый, был совершенно не похож на нас, "салаг", - лысых, ушастых, в топорщившемся во все стороны обмундировании. Он немногословно и четко объяснил, что от меня требуется, дал кисть и краски. Надев фартуки, мы молча работали. Часа через два я, взглянув на часы, положил кисть в воду и стал снимать фартук. Не прерывая работу, он спросил: "Куда это ты засобирался, молодой?" Я ответил в том смысле, что уже было объявлено построение нашей роты на обед и если я сейчас не побегу, то не успею. И тут он произнес несколько фраз, которые я помню до сих пор.

"Запомни раз и навсегда! Каждый человек, если он человек, должен хотеть ходить без строя! В строй тебя будут пытаться ставить всегда - и здесь, и на "гражданке". Строй - это удел серых и одинаковых, а личности в строю не ходят. Они ходят или впереди строя, или сбоку, но лучше так, самостоятельно. Сейчас, когда все роты промаршируют, мы с тобой пойдем в столовую, вдвоем, не в ногу, и ты почувствуешь, как это хорошо!"

Всю жизнь теперь я вспоминаю эти его слова и стараюсь ходить без строя или, по крайней мере, впереди или сбоку, там, где ходят командиры.

Где водка?

Курс "молодого бойца" вместе с другими призывниками из Краснодара я проходил в Казачьих лагерях под Новочеркасском. Через несколько дней после принятия присяги нас "погрузили" в эшелон для отправки сначала в Брест, а потом во Франкфурт-на-Одере на пересыльный пункт, из которого все должны были разъехаться по своим воинским частям.