В общем, ходили мы по дому, осматривали, а потом я от других отстал и на улицу выбежал.
Смотрю – стоит возле дома паренек лет двенадцати. Ростом, пожалуй, пониже меня, но в плечах широкий, в высоких сапогах, таких, что другому взрослому велики будут. Руки большие, каждый палец, как два моих. Стоит, ноги расставил, лицо хмурое и смотрит на меня исподлобья.
– Ты, – говорит, – докторши сын?
– Я, – говорю.
– Ну, здравствуй.
Протянул руку, да так зажал в своей руке мою, что я чуть не вскрикнул, но удержался.
– Вы, – говорит, – откуда приехали?
– Из Воронежа, – говорю.
– У вас там, – говорит, – небось какое-нибудь южное море?
Я говорю:
– Нет, у нас там моря совсем нет, у нас река.
– Как это, – говорит, – моря нет! Совсем-совсем никакого?
– Совсем-совсем, – говорю, – никакого.
– Врешь ты, наверное!
– Вот, – говорю, – чудак! Ты думаешь, все города на море? А люди и без моря живут, да ещё как хорошо живут!
– Не понимаю, – говорит парень, – как жить без моря. Ну, иногда, конечно, на суше надо побыть – в школе учиться приходятся, в баню сходить, кино поглядеть, – а жить надо на море. Дед мой говорит, что человек животное морское.
– А кто, – спрашиваю, – твой дед?
– А дед мой, – говорит, – Фома Тимофеевич Коновалов, самый, – говорит, – замечательный капитан.
– А тебя, – спрашиваю, – как звать?
– И меня, – говорит, – Фома Тимофеевич Коновалов. У нас, – говорит, – все через раз или Фомы, или Тимофеи. А ты что ж, никогда я не видел моря?