Я еще и тогда не понял, что меня теперь ждет!.. Опять только посмеялся и над этим письмом... А меня уже вызывают в местком на моей новой работе. Председатель месткома выпроводил всех из комнаты, дверь - на замок, предложил мне сесть, сам сел, помолчал, поглядел на меня каким-то особо вдумчивым взглядом, потом вынул из ящика стола бумажку, прочитал ее раза три, мне не показывая, и потом сказал: - Ладно, друг, рассказывай-только честно: что ты там натворил - в Семипалатинске? - Я? Натворил? - Ну, темнить теперь уже нечего. Сигнал на тебя у нас имеется... Вы слышите, товарищи, сиг-нал! Я даже завизжал: - Какой еще сигнал?! - Тихо! Здесь общественная организация. Я думал, что тебя в Семипалатинске отучили от таких эксцессов, как эти визги... Что у тебя там было? А? Небось моральное разложение? Я отвечаю ему сдержанно: - Да не было у меня разложения. Понимаете: не было! - Ясно. Думаешь, переехал в другой город, так и концы в воду?.. Ну, выкладывай, что там произошло конкретно? Пьянство? Карты? Или аморалка? Вот я хотел бы знать, как вы поступили бы в таком случае? Лично я в тот день был еще сравнительно крепкий парень: ведь это только начиналось все... Я нашел в себе силы засмеяться и сказал: - Ох, боюсь, это вам Долбилин сигнализирует насчет тех двадцати трех... Я хотел сказать "двадцати трех копеек", но предместкома не дослушал и даже присвистнул: - Фью!.. Двадцать три у тебя было?.. Да, это многовато! Я кричу: "Да не бабы, не бабы, двадцать три копейки!" Даже не за мной, а с них причитается. Понимаете, остались там! - Ну это я понимаю, что они все остались там, раз ты от них удрал. Детей много у них? - Какие дети?!-мне кажется, я уже начинаю сходить с ума! - Ну, браток, это тебе лучше знать, кого ты там бросил в Семипалатинске. Только имей в виду, такого разврата и разложения мы в нашей организации не потерпим. Либо ты поедешь в Семипалатинск, предстанешь перед судом... - За что?! Перед каким судом?! - А это там уже установят.