Секретарши, отвечающие по телефону служебному, должны, казалось бы, работать в соответствующем жанре: лаконизм и информация. Но увы! И они нередко прибегают к жанру лапидарному. А ведь дозвонились вы не сразу. Занято, занято и опять занято. Наконец прорвались! Попали! Зачем? А чтоб услышать: "Его нет!" Если вы способны проявить незаурядную настойчивость, то путем еще двух-трех звонков вы, быть может, выясните, что Петр Петрович жив и здоров. А нет его, ибо он: а) выехал в другую организацию, б) находится у директора, в) отлучился в соседнюю комнату или же просто пошел мыть руки.

Почему же некоторые секретарши пользуются этим сжатым и выразительным, но совершенно для их работы непригодным жанром? Думаю – просто по незнанию, по неумению разобраться в жанрах. Наша критика занимается высокими материями, все выясняет, к какому жанру отнести то или другое произведение, что может и чего не может позволить себе автор, а вот что позволяют себе люди в жанрах устных, – это критиков не касается. Ну правильно. Не их дело. Но кому-то надо этим заняться! Для начала хотя бы провести четкую границу между жанрами телефонных бесед – домашних и служебных. Границы эти, как я нередко убеждалась, совершенно стерты! Пример.

В одном учреждении (издательство, редакция, авторские права – неважно!) к концу года спохватились, что мне чего-то недоплатили. Звонок по телефону.

– Квартира Ильиной? Позовите кого-нибудь из наследников.

– Простите?

– Ну, кого-нибудь из родственников покойной.

– Но позвольте... Я... Я пока еще...

– Это что? Это вы сами говорите? Да? Ну надо же! (В сторону: "Лена! Лен! Она живая, оказывается!" – Слышны изумленные крики Лены.) Подумать только! А вы у нас в картотеке покойников!

– Что ж. Бывает. Но я тут ни при чем.

Запальчиво:

– А я разве при чем? Я, что ли, вас туда вписала? Не мой почерк. И Лена вам скажет, что не мой! Да сами можете приехать убедиться.