Только шофер не "ах", а косо на помощника:

— Внимание!

Столбовая дорога завертелась… Белым ужом под высокими скалами изогнулась, переплелась петлями, узлами, восьмерками… То тут, то там покажет спину, и снова куда-то под скалу, за скалу, под обрыв, за обрыв, падает вниз, карабкается вверх.

Проехали немного — и конец… Дальше бездна… А она вильнула влево и пошла дальше… И снова нету… Бездна. А она вильнула вправо, пробежала десять саженей — и снова за скалу и снова за каменную стену…

А внизу — море! Сколько видит глаз — море!.. В чадре из тумана, только у берега серебром переливается… И манит неведомым и страшит необъятностью своей…

Черное море… Синее море… Понтийское море…

Черное море красные берега омывает… И они не чернеют…

А над ним, к нему сбегая, в него окунаясь, прильнули к берегу: Тесели, Форос, Мшатка, Ай-Юры, Мелас, Лимнеиз, Мухалатка, Кастрополь, Кикинеиз…

И дальше… Симеиз, Алупка, Мисхор, Гаспра, Ай-Тодор, Ласточкино гнездо, Ореанда, Ливадия, Ялта…

Море их моет, а сверху их яйла обнимает… Обнимает могучими объятиями вековечных скал…

И гордо закинул над ними свою зубчатую голову Ай-Петри…

Всесоюзная здравница…

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

1924

Перевод А. и З. Островских.

"Природа и люди"

Нет, не "природа и люди", а скорее наоборот — "люди и природа"…

Как, значит, люди на крымскую природу едут, и как эта самая крымская природа на тех людей воздействует, и что из этого воздействия природного проистекает…

* * *

Еще в Севастополе, на вокзале…

— Ох! Устал, знаете, до чертиков!.. Голова — ну никуда. Хоть выкинь! И, знаете, "верхушки"… и выдох, и звук тупой! Температура начала еще последние месяцы подниматься! Сдал, что называется, вовсе! Работоспособность упала… Едва-едва дотянул до мая… Комиссия прямо сказала: