Повесили, уже после революции, и его портрет рядом с Александром Первым, да еще и "благословенным"…
И ходишь по "голубым" гостиным, по "ситцевым" будуарам, по "дубовым" на полтораста человек столовым…
Ходишь и думаешь…
О "любви" к господам думаешь…
А из угла смотрит на тебя в столовой "ванна для шампанского".
Ели-ели графы и князья, "земли русской радетели", пили-пили, а потом еще и купались в шампанском.
А сверху, с хоров, музыка гремела:
Царствуй на славу наш
Царь православный,
Боже, царя храни!
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
А кругом вековой парк. И беседки, увитые розами, и беседки, увитые виноградом, и копии с "Бахчисарайского фонтана", и фонтаны "Амуры с Психеями"…
И "дворцы" для челяди…
70 человек слуг для двоих "геморроидально-моченедержательных" князя и княгини…
И триста человек "рабов божьих и княжеских" парк прибирают…
Прибирают, и копают гроты, и ставят памятники "возлюбленной собачке нашей"…
И лежит "прах" княжеской собаки под могильным камнем, человеческими натруженными руками возведенным…
И молитвенно шепчут уста:
Тише! Здесь царство покоя:
Цюця здесь барская спит…
И возносятся очи горе.
Упокой, господи, цюцину
душу и водвори ее в рай.
Вместе с князем и княгиней.
Водвори… Водвори… Водвори…
1924
Перевод А. и З. Островских.
[1] Украинское литературное объединение 20-х годов.
Гурзуф