— Далеко нам ходить не придётся. Они там, за перевалом, в затишке пасутся, я туда заглядывал. Человека не знают, а всё же учуют и испугаться могут. Ветер-то откуда дует, ты приметил? Так и подходить надо, чтобы он от олешков да на тебя дул, тогда они не учуют. Понял?

— Понял, — степенно отвечал Ванюшка, — ты мне про всё толкуй, я тоже промысленником быть хочу.

Он слушал в полном восторге, а Степан и сам рад про любимое дело поговорить. И долго бы ещё рассказывал, только вдруг остановился так внезапно, что Ванюшка чуть головой не ткнулся ему в спину. Рукой знак подал: молчок! И, нагнувшись, затаился за камнем.

Ванюшка понял, зубы стиснул крепко, сердце сильно забилось в груди.

Они дошли уже до гребня холма. Отсюда начинался спуск в небольшую долину, хорошо защищённую от ветра. В ней спокойно паслось стадо оленей. Они раскапывали неглубокий снег, все в одну сторону головами. Сползти по пологому склону в долину, прячась за камнями, было легко. Ванюшка полз, затаивался и задыхался от охотничьего жара, пока Степан опять сделал ему рукой знак — остановиться, а сам двинулся дальше. С укрытого места за большим камнем Ванюшке было хорошо всё видно.

Вот Степан остановился. Нет, опять ползёт. Опять остановился, тихо-тихо поднимает пищаль, целится…

Ванюшка не чувствовал, как болят пальцы, крепко вцепившиеся в камень. Наконец, раздался выстрел! И самый большой олень с ветвистыми рогами подпрыгнул, упал и больше не шевельнулся. Ванюшка чуть не бросился вниз, но Степан успел поднять руку — остановил. И что же? Олени не кинулись бежать. Они тревожно столпились вокруг лежащего вожака, тянули шеи, нюхали воздух, старались понять: что случилось?

Тем временем Степан ловко отполз к высокому обломку скалы, совершенно скрывшему его от оленей. Ванюшка видел, как он быстро встал, снова зарядил пищаль, отполз на прежнее место. Раздался второй выстрел. На этот раз стадо всколыхнулось: миг — и последние олени исчезли в дальнем конце долины. Два тела остались неподвижно лежать на белом снегу.