Но радость была недолтой. Вскоре майора вызвали в горком на парткомиссию для разбора персонального дела. Предстал он перед партийными функционерами без робости - вроде ни в чем не виноват. И вдруг слышит: "Вы отдаете себе отчет, что натворили? Вы понимаете, какова политическая оценка вашего самоуправства?" Майор, конечно, не понимал. "Вы политически незрелый человек. Наши советские грачи улетели в Польшу и не возвратились. Они улетели от невыносимых условий, которые вы им создали!.."

Надо сказать, что в то время у КПСС с Польшей были довольно прохладные отношения. Майор с беспомощным видом бормотал что-то невнятное, считая грачей вне идеологии и политики. Ушел он из горкома, получив строгий выговор. Прошло много лет. Грачи не возвращались.

Сергей ЛЕШУКОВ, Белоруссия, г. Гродно

* * *

Идет мужчина, как две капли воды похожий на Дюка, по Приморскому бульвару. Дюк ему и говорит:

- Слышь, мужик, постой здесь за меня полчасика, дело у меня.

Стал мужчина на постамент. Стоит час, другой, третий. Тут милиционер гюдходит:

- Это ты вместо Дюка стоишь? Ох, и долго же тебе еще загорать!

- А что случилось?

- Посадили Дюка на пятнадцать суток. Понимаешь, он по городу голубей повил и каждому на голову гадил.

* * *

Проводится расследование о пожаре в Одесском оперном театре. Допрашивают свидетеля Рабиновича.

- Расскажите, что вы видели.

- Значит, закрыл я вечером свою лавочку, прихожу домой, поднимаю Сарину юбку...

- Следствию это не интересно, говорите по существу.

- Так за что я и говорю. Значит, закрыл я вечером свою лавочку, прихожу домой, поднимаю Сарину юбку...

- Свидетель, короче!

- Я и говорю короче. Значит, закрыл я вечером свою лавочку, прихожу домой, поднимаю Сарину юбку, которой окно завешено. И что, вы думаете, вижу? Оперный горит.

* * *

Умирает старый еврей. Возле него собрались родственники. Умирающий спрашивает: