Березовую рощицу даже неяркое сентябрьское солнце пронизывало насквозь. Робкий листопад еще не успел укрыть мох и редкую травку, зачахнувшую в тени деревьев. Молоденькие елочки тугими зелеными конусами жались к белым стволам хозяек этого уголка леса.

За отдельной группкой хвойных ежиков открылось черным пятном старое кострище. Тенгиз, пожалуй, прошел бы мимо – подумаешь, кострище… Но его внимание привлекли яркие оранжевые пятна на черной земле. Подошел ближе – так и есть, пецица оранжевая. Растолкав хрупкими чашечками выполосканные дождями угольки, неодолимыми огоньками жизни вспыхнули эти грибы на бесплодной плеши.

– Таня, иди сюда! – позвал Тенгиз дочку.

Прибежала Таня, тщетно искавшая в отдалении заветные боровики. Нынешняя осень не особенно баловала ими грибников.

– Взгляни…

– Ой, папочка, какие симпатичные! Давай их с собой возьмем.

– А зачем? Мы же есть их не будем… Не стоит губить красоту…

Дальше они пошли рядом.

– Людей, Танюшка, чаще потребительский интерес в лес ведет, – Тенгиз встряхнул корзинкой, наполненной до половины красноголовыми подосиновиками, охряными лисичками, фиолетовыми сыроежками. – Из-за этого и мимо красоты пробегаем… Вот, скажем, тебе двенадцать лет, с шести со мной по лесам бродишь, а лесной коралл так и не видела…

– Какой лесной коралл?

– Гриб такой. По-научному калоцера называется. Растет на гнилом валежнике. Высунет из мха маленькие желтые рожки и кустики – коралл, и все тебе… Редкое, между прочим, растение.

– А ты настоящие кораллы видел?

– Да уж, чего-чего, а этого добра при погружениях насмотрелся…