– Я пацаненком тогда еще был. Отец мой в Полоцке на химкомбинате работал… В выходные, известное дело, на рыбалку. Километров за двадцать от Полоцка озеро есть… Впрочем, там их целое ожерелье: восемь или девять – Яново, Тетча, Черствяцкое, Атолово… Так вот, ловили угрей мы в них. Знаешь как? Берем кусок жестяной трубы малого диаметра, заклепываем с одного конца, а на дно этого стакана кладем наживку. Привязываем шнур к трубе – ив озеро. Наутро вытаскиваем – сидит в стакане голубчик килограмма на два-три. Залез за наживкой, а обратно задом наперед не может выбраться.

– Интересно, – позавидовал Степан. – А у нас в Подмосковье с рыбалкой трудновато. Желающих слишком много, да и подлый бычок-ротан забил все озера и пруды. И надо же такому выискаться – жрет напропалую икру других рыб. Куда проникнет – ничего в той воде, кроме старых автомобильных покрышек, не найдешь. Сами же, бычки эти, живучи до невозможности. Во льду зиму пролежит, а весной обтает – и опять поплыл…

Руденок допил сок из пластмассовой чашечки, заглянул одним глазом в термос – не осталось ли еще на донышке? – и поддержал возмущение Степана:

– Это, как у нас в Белоруссии жук колорадский… До чего же вреднючая букашка…

– Давай термос, хватит его разглядывать, – попросил Степан. Он уже начал укладывать посуду в рундук.

Руденок отдал термос, а сам стал готовить парус к подъему. Нет, что ни говори, хорошая посудина тримаран – не позволяет лениться телу. Раньше на исследовательские маршруты ходили на моторных лодках, но потом вдруг на них совершенно необъяснимо стали глохнуть моторы. Ребята из отдела главного физика предполагали, что это фокусы мощного электромагнитного поля, так как и компас одновременно выходил из строя. Однако предположения физиков слабо утешали тех, кому по нескольку часов приходилось грести на веслах, пока мотор и компас не начинали слушаться. Вот тогда и вспомнили о древнем способе передвижения предков. Парус в условиях Возмущения оказался более надежным движителем, чем мотор. К тому же легкие ветровеи дули тут постоянно.