«Алмаз-5», почему молчите?», «Алмаз-5», почему молчите?», «Высылаем по пеленгу вертолет и спасательный катер», «Высылаем вертолет…».

– Да ответь же ты в конце концов! – воскликнул Руденок.

– Подержи румпель, – попросил Степан. Руденок пересел за руль.

Да-а, таких штук Возмущение еще не выкидывало, – протянул Степан и включил вызов базы.

«База, я „Алмаз-5“, „База, я „Алмаз-5“. – „База на связи, немедленно докладывайте!“ – „Идем своим ходом. Везем кинопленку. Вертолет и катер верните“. – «Вас понял. Следим по пеленгу“.

Они несколько минут плыли молча, размышляя над увиденным. Привычно шуршал ветер о полотнище паруса, вспенивались бурунчики вдоль бортов, и синева океана вокруг казалась такой спокойной и безмятежной.

Нарушил молчание Руденок:

– Знаешь, Степан, к чему я не могу здесь никак привыкнуть?

– К лошадиному ржанию, к чему же еще, – отозвался Степан.

– Да нет, к тому, что ураганов у нас здесь рядом с Возмущением не случается, – не приняв шутки товарища, пояснил Руденок. – Скоро год, как находимся в самой энергоактивной зоне океана, а так и не побывал в объятиях какого-нибудь Ненси или Марты… Похвастаться нечем будет.

– Нашел о чем сожалеть… Похвастаться, положим, можно и сегодняшними мустангами… Только что-то я не пойму, при чем тут ураганы? – не сообразил сразу Степан.

– Ты что, забыл? Имена-то у них женские.

– Фу, черт! А я уж было подумал… Меня это происшествие с лошадьми совсем запутало.

– Откровенно говоря, Степа, домой очень хочется, – продолжал Руденок. – Босиком по песку побегать, на рыбалку махнуть, в лес сходить за грибами… У нас их сейчас на Витебщине, должно быть, хоть косой коси.