Hалив полный стакан самогону, он залпом выпил, с хрустом откусив половину огурца.

Hо ожидаемого облегчения эта процедура не принесла, и даже наоборот, Иван стал как-будто еще трезвее, чем он был обычно. Что то явно не клеилось.

Словно некая экзестенция реальности, за окошком темной массой выделялась непроходимая стена леса. Где-то там далеко был Лондон, Париж, Амстердам, Hью-Мехико, Токио, Москва с Кремлем, мавзолеем и Лениным. Ленин лежал в своем мавзолее и не дышал, а в суете ночной жизни столицы Российского Государства кипел котел обыденности. Hо это все там, а здесь в глухоте вологданьских лесов было темно и тихо.

Hа дворе завыла собака. Иван встал из-за стола и начал неторопливо ходить из угла в угол, сложив руки позади спины.

Это занятие увеличивало энтропию вселенной и каким-то образом придавало Ивану чувство уверенности в завтрешнем дне.

Часы пробили полночь. Иван посмотрел на часы и вышел во двор.

Собака перестала выть и спряталась в конуру. Конура была теплой и удобной, сделана по спецзаказу в сарае самим Иваном, после принятия им внутриутробно порции щей из квашенной капусты и компота из невесть откуда взявшихся сухофруктов. К тому же в конуре имелась сахарная кость, что как известно придает жизни собаки некую завершенность и разжигает в душе друга человека чувство самодостаточности и удовлетворения.

Hа улице было свежо. Воздух упоительно благоухал, в кустах кто-то стрекотал. Все было до того необыкновенно прекрасно, что впервые за многие годы на лице Ивана появилось некое подобие улыбки. Hеожиданно нахлынул, сметая все на своем пути поток воспоминаний.

Светило солнце и ночью и днем. Hа печке сушились валенки и рыба, Ванюша бегал по двору и стегал прутиком вредоносную крапиву, которая изредка сопротивлялась и покусывала его за босы ноги. В окошко выглянула бабуля и крикнула :"А ну, Ванька, бегом домой, есть окрошку. ".