В это время вошел дежурный по базе. Он, очевидно, ждал конца совещания. Подал Милосердову информационную сводку, которой регулярно обменивались экспедиции разных стран, изучающих Возмущение. Милосердов пробежал глазами английский текст, в одном месте остановился, заинтересовавшись чем-то. Прочитал еще раз, затем воскликнул:

— Нет, вы послушайте!

— Что такое?! — одновременно спросили Пушков и Прокопенко.

— А вот, — и Милосердов начал читать вслух: — «14 сентября в 16.32 по поясному времени в юго-западном секторе Возмущения (по-английски значилось: Турбулентной Аномалии) наблюдался необычный мираж. На расстоянии 6 миль от воронки внезапно возникли две гигантские встречные волны, а между ними корабль с хорошо различимой надписью на борту „Марин Куин“. В течение 20 секунд он разломался пополам и ушел под воду. Мираж сопровождался звуковыми эффектами: ревом волн, гудками корабля, грохотом сильного взрыва. Наблюдатели успели сделать снимки. По каталогам установлено, что корабль является сухогрузом, безвестно исчезнувшим в Бермудском треугольнике в 1963 году».

— Тэк, тэк, возможно физик-то наш действительно прав насчет видеозаписи, — проговорил Пушков, — гибель «Марин Куин» — это уж точно событие из прошлого, — и, взяв сводку, быстро прочел ее сам.

— Скорее всего, что так, — подтвердил Прокопенко, который уже знал о наблюдениях с «Алмаза-5». — Способнейший человек Дерюгин. Заносит его, правда, иногда, но это терпимо.

— А что, неплохая кандидатура для командира основного экипажа, — повернулся Пушков к Милосердову.

— Согласен, — кивнул головой Милосердов, — Дерюгин с его остротой ума и склонностью к разумному риску многое может решить в экстремальной ситуации. Вторым надо бы Руденка, того самого, с «Алмаза-5». Быстро ориентируется в сложной обстановке, наблюдателен, отлично знает биологию моря.

— Что ж, Руденка так Руденка, парень он вроде цепкий, — согласился Пушков.