— А все-таки жаль, если придется разрушить воронку… У меня, Юрий, такое чувство, будто сидишь в лесу у костра, а кто-то залить его намеревается. Понимаешь, что иначе пожар может случиться, но и тепла терять не хочется… Миражи вот какие-то странные появились, тени прошлого… Почему, откуда? Не станет воронки — так и не узнаем ответа на этот вопрос. А вдруг и вправду, как предполагает Дерюгин, прошлое Земли на ее кристалле записано? Сколько тайн мы бы узнали, разгадав секрет записи…

— Вот за то тебя и люблю, Сергей, что не перекладываешь ответственность на высшее начальство да на подчиненных…

— Здравствуйте! — вдруг перебил разговор ученых преувеличенно бодрый голос. Это подошел вертолетный механик Володя Гребешков, который от темна до темна пропадал на верхней палубе. — Базу нашу рассматриваете, Юрий Павлович?

— Здравствуйте, молодой человек. А что — запрещается, совершенно секретно?

— Гребешков, вертолетный механик, — представил парня Милосердов.

— Нет, что вы, можно! — вроде бы застеснялся Володя. — Я к тому, что база наша — сила! Посмотреть есть на что.

Да, научная плавбаза «Академик Вернадский» была последним словом кораблестроения. Судно имело атомную энергетическую установку, автоматизированное управление и могло совершать плавание даже в десятибалльный шторм.

— Повезло нам, Гребешков, а? — подзадорил Пушков неожиданного собеседника.

— Это уж точно! — гордо отозвался Володя и отправился назад к вертолетам, где в это время другой механик Демидыч, мужчина средних лет, проверял крепление к настилу палубы посадочных поплавков.

Гребешков присел рядом на поплавок и обратился к напарнику:

— Большо-ой человек к нам пожаловал, академик из самой Москвы, значит, жди большого дела.