- Ой-ой-ой, - сказал Питачок. Дом Буха уже был виден из-за деревьев, но вина осталось в лучшем случае треть.

- Ой-ой-ой, как же так! Ой-ой-ой, что же будет! Ой-ой-ой, я не могу же так идти!

Питачок поставил бутылку прямо на тропинку и стал бегать вокруг нее, не зная, что предпринять. Но не даром в голове у него посветлело. Ну, конечно! Он сходит за второй. И не сходит, а сбегает!

И Питачок вприпрыжку помчался по тропинке назад (или вперед) к своему дому.

Вы можете спросить, почему он не догадался сразу взять две. А ему было не унести.

И вот уже очень скоро поросенок снова летел вперед (или назад (или все-таки вперед)), прижимая к себе вторую бутылку и снова распевая:

Летом - вино!

Осенью - все равно!

И снова он огибал, притормаживая, пеньки и кочки, и снова отпивал. И в общем, отпивал хорошо.

Непонятно, как так получилось, но Питачок еще не успел преодолеть половину пути, как бутылка снова стала подозрительно легкой.

Вот и хорошо, - подумал он. - Я оставлю эту здесь, на тропинке, вернусь к себе, отопью и потом пойду к Буху, а по пути буду сливать ризлинг в одну бутылку, а что окажется лишнее - отопью.

Он, конечно, уже порядочно набрался. Добирался до дома тоже порядочно. А потом поступил и непорядочно, уснув прямо на пеньке по дороге к Буху. Посижу глоток, отопью минутку, - сказал он себе, сел, отпил и уснул. Рядом с ним стояла почти полная бутылка цинандали.

Разбудил его приятный хриплый голос, выводивший рулады:

Водка - зимой!

Пиво - весной!

Летом - вино!

Осенью - все равно!

Песня звучала все ближе и каждый раз на новый мотив:

Водка - зимой!

Пиво - весной!

Летом - вино!

Осенью - все равно!

- Здравствуй, маленький Питачок! - приветствовал Винни друга. Маленький остроумный Питачок! Самый остро-остоумный Питачок во всем нашем Лесу! Конечно, у тебя в голове не опилки. В голове у тебя ризлинг.