- Сломаешь, будешь мои носки стирать, - сказал Штирлиц.

Более ужасной угрозы Мюллер не слышал не разу; ему вспомнились родные застенки ГЕСТАПО, затем носки Штирлица, и он всплакнул.

- Я только немного поиграю и отдам, - пропищал он, размазывая сопли. Штирлиц достал банку кубинской тушенки из сахарного тростника и стал сосредоточенно ковырять в ней вилкой, ожидая, пока Мюллер уйдет. Мюллер с трудом взвалил на спину рацию Штирлица, крякнул и направился к себе. Рация заняла почти половину комнаты Мюллера.

Штирлицу это напомнило страдания пастора Шлагга по поводу сейфа и швейцарской границы. Для полноты момента не хватало лыж. Сбегав в свои апартаменты, он напялил на Мюллера ласты, памятные ему лыжи, оставшиеся от священника, подтолкнул к выходу и чисто по-дружески посоветовал петь песни, не по поводу сокрушая шкаф самым маленьким кастетом.

ГЛАВА ВТОРАЯ

В это время в кабинете Фиделя Кастро намечался кутеж. Очнувшийся от морской качки Борман сидел в роскошном мягком кресле и намечал новые гадости. Его гибкий, изощренный, изобретательный ум перебирал множество планов, но он остановился на одном, наиболее гадком.

Подойдя к секретарше Фиделя, он немного посмущался и спросил:

- А скажите, у вас веревки есть?

- Какие веревки? - удивилась секретарша.

- Ну там ... Разные ... Бельевые, например ...

- А зачем они вам? - секретарша насторожилась и недоуменно посмотрела на Бормана.

Борман потупил взгляд и понес такую чушь, что секретарша Фиделя заткнула уши и принесла ему большой моток веревок. Борман оживился и принялся прикидывать, сколько гадостей получится из такого количества веревки. По самым минимальным подсчетам гадостей получалось предостаточно. Борман, оскалив зубы, достал мачете, которое он стянул там же.

Спустя час все на вилле Фиделя собрались в гостиной и уставились на Фиделя. Тот повернулся к любимому Фюреру.

- Что вы будете пить - горилка, квас, шнапс, водка, портвейн, чача, самогон, джин, коньяк, первач?