Внезапно Штирлиц почувствовал, что слабые, но цепкие руки затаскивают его куда-то налево, разрывая фалды пиджака. Штирлиц удивился и лягнул ногой кого-то сзади. Раздалось всхлипывание, и кто-то сказал на чистом русском языке, противно шепелявя:

- Отдавай коселек, шволось!

- Я тебе дам кошелек, - сказал Штирлиц, поднимая нахала, обросшего, как казалось, темной шерстью и воняющего помойкой, повыше. - Во-первых, я тебе не кошелек, а в морду дам, но это все во-вторых. Я русский разведчик Исаев, и не позволю всякой американской свин... ба, да это же Шелленберг!

Шелленберг, обросший до неузнаваемости и изрядно похудевший, узнал Штирлица раньше, и принялся радостно подвывать, несмотря на ушибленную об стенку при падении ногу.

- Вальтер... - сказал Штирлиц, готовясь прочитать назидательную речь. - до чего же ты опустился!

- Да вот, - сказал Шелленберг, явно показывая широкую прореху в верхнем ряду нечищенных зубов. - Живем мы тут плохо.

- "Мы" - это кто? - удивился Штирлиц.

- Это я и Айшман, - сказал Шелленберг. - Как! Вас отпустили? - Штирлиц наверняка знал, что на Лубянке можно задержаться надолго.

- Ага... Мы шебя вели плохо, - радостно сказал Шелленберг. - Это хорошо, что плохо, - сказал Штирлиц, весьма довольный. Он был доволен, что есть хоть кто-то, кому можно будет для профилактики бить морду.

- А где ты живешь? - поинтересовался он.

- Где... где придетшя, - обреченно сказал Шелленберг. - А Айсман где?

- В баре прохлаждаетшя, - Шелленберг потрогал явный синяк под левым глазом.

- Ладно, - сказал Штирлиц, принимая решительный вид. - Я поставлю вас на ноги!

- Лушше доллар дай, - попросил Шелленберг. - Зачем тебе доллар? - медленно философски изрек Штирлиц.

- А! - сказал Шелленберг, делая вид, что он понимает больше, чем Штирлиц. - Жа доллар можно женфину купить!

- Женщину?! Это хорошо! - сказал Штирлиц, похрустывая пачкой стодолларовых бумажек, нарисованных одним его знакомым в Бразилии.