Над ним стоял Штирлиц и держал в руках крупную гирю.

- Во развеселился... - хмуро сказал он, и партайгеноссе понял, что Штирлиц сегодня в дурном настроении.

Он вытер со лба холодный пот и сказал:

- Штирлиц, а я придумал!

- Чего ты еще там придумал, - еще более хмуро сказал Штирлиц, отдирая от сковородки стельку для башмака.

- Про собачку, - сказал Борман.

Русский разведчик отнесся к этому радостному известию на редкость спокойно.

- Ну? - сказал он.

- Давай купим... э... болонку!

- Ладно, черт с тобой, - сказал Штирлиц, смягчаясь и бросая на стол засаленную сковородку с подгоревшей яичницей.

В углу у двери проснулся пастор Шлаг. Пока он, охая и крестясь, дополз до стола, от яичницы остались только капли жира, выковыренного предусмотрительным русским разведчиком из банки с тушенкой.

***

Днем Штирлиц шел на работу. В его кармане лежал новый кастет, отлитый на днях. Следом, озираясь и перебегая от фонаря к фонарю, крался партайгеноссе Борман, решивший сам для себя выследить Штирлица и сам себе доложить, чем он занимается.

Штирлиц был угрюм и задумчив. Он, конечно же, понял, против кого была направлена жирная саранча из банки господина Министра. Штирлиц кипел от негодования и еще яростней сжимал рукой кастет.

Сейчас он шел в биологическую лабораторию, где, по слухам, готовилась какая-то жуткая отрава. Русский разведчик решил идти напролом, поэтому оба охранника, которым посчастливилось сидеть в проходной, отлетели в разные стороны с разбитыми мордами.

Войдя в помещение, Штирлиц высморкался, плюнул один раз на ковер и три раза в зеркало и вошел в лифт, где написал на стене "Сердце нашей партии могучей - ленинский центральный комитет" и вдавил в стену сразу четыре кнопки. Лифт доставил его на седьмой этаж. Штирлиц вышел на площадку. Пахло духами и карболкой, где-то истошно выла собака.