- Что вы! - воскликнул бескорыстный старичок. - Они мне теперь без надобности. Я их сплел в расчете быть им экспонатом выставки народных промыслов, а как привез, мне говорят: нужен, дед, организованный порядок, а ты вылез тут, лапоть, со своей индивидуальностью, да еще в последнюю минуту, нет, с такими промысловиками мы дел не имеем. И отправили меня восвояси. Но, видите, пригодятся и мои лапти.

Я его горячо поблагодарил, мы расстались друзьями. Поезд все-таки здорово опоздал, в общем, к началу свадебной церемонии я не успел. Не попал я и в магазин. Только я ступил на привокзальную площадь в Причудове, как услышал за спиной страшный грохот, оглянулся - по разбитому асфальту катит телега, в которую запряжена довольно бодрая на вид и весело украшенная лошадка, а в телеге целая куча возбужденных орущих людей, девушка в белом, ну и мой брат Николай. Он человек с выдумкой и придумал эту лихую поездку. Они притормозили возле меня и стали звать в телегу. Я объяснил свое положение, мол, пострадал, необходимо зайти в магазин и купить какую-нибудь обувку, а в лаптях мне быть никак нельзя. Но они сочли, что не только можно, но даже и нужно, что-де лапти привнесут в мой облик элемент загадочности, и силой затащили меня в этот, так сказать, свадебный поезд.

Поехали, лошадка тянула хорошо. Долго и, на мой взгляд, скучно, кружили по всему Причудову, удовлетворяя страсти моего брата к дурацким выходкам, орали во все горло, бросались в прохожих цветами. Мне, столичному жителю, такой провинциальный шик был неприятен. Я кричал, задевая прохожих, только для виду, например, когда на меня косилась невеста, поскольку не хотел представать перед ней гордецом и занудой.

Наконец свернули на проселок, тянущийся вдоль пруда, и я вздохнул с облегчением. Уже завиднелась крыша дома, в котором мы с Николаем выросли. Однако на том проселке и приготовила упомянутое волшебнле углубление колдунья, давно влюбленная в моего брата и отвергнутая им ради другой.