Кузьмич его в бок толкает: не сбивай, мол, с мыслей экскурсоводку!

Экскурсоводка говорит:

- Следующая картина - "Пир богов".

- Вот черти! - говорит Зубов. - Целую канистру раздавили!

Экскурсоводка спокойно продолжает:

- А эта картина принадлежит кисти такого-то неизвестного художника такой-то половины века. Называется "Натюрморт". Что в переводе означает - "мертвая натура".

- А как живой! - говорит Зубов. - Мы таким натюрмортом вчера закусывали.

- Правильно! - улыбнулась экскурсоводка. - Изображение закуски - это натюрморт.

- А изображение лица, - говорит Зубов, - это натюрморда.

И тут действительно подходим к изображению лица. Только - не целиком, а до пояса.

Экскурсоводка говорит:

- Перед вами - "Кающаяся Магдалина".

- Икающая, - говорит Зубов. - После этого всегда хорошо икается.

Экскурсоводка говорит, заикаясь:

- А это - "Утро стрелецкой казни".

Зубов говорит:

- Точно! С вечера так напьешься "Стрелецкой", что утром хоть голову отрубай!

Экскурсоводка говорит, икая:

- А это - картина "Иван Грязный выпивает со своим сыном".

И тут нам всем стало ужасно жалко за экскурсоводку. И мы говорим Зубову:

- Все! Поиздевался! Беги вниз и бери пять по ноль семь. Или семь - по ноль пять.

В общем, экскурсию мы в подворотне заканчивали. Сначала белое пили по-черному. А потом красное - до посинения. Зубов все время мадонну вспоминал. Только нашу. И только когда падал. Кузьмич его три раза перекрестил. Бутылкой. А он за это Кузьмичу нимб попортил.

Нет, с пьянством надо что-то думать. Может, музеи закрыть, к свиньям? Или портреты древних алкоголиков замазать? Только печень их пускай висит. Проспиртованная. Потому что великая она - эта сила искусства!

Аппарат профессора Коро

- Но если никто не виноват, как же объяснить взрыв в лаборатории?

- Это был не взрыв.