Так продолжалось несколько лет, но, наконец, Прекрасный Принц сросся уже настолько, что смог выписаться из больницы. Он был теперь, правда, чуточку длиннолиц, и в груди узковат, и гибкую пятерню на левой руке заменяло специальное хватательное приспособление, очень полезное в некоторых случаях, но не очень похожее на руку. Однако лопату он держать вполне сумеет, это совершенно точно сказали ему, так что за будущее можно не опасаться.

И вот Прекрасный Принц обратился к начальнику Управления железных дорог (сокращенно УЖД) и попросил о вспомоществовании, ибо очевидно было, что возможностей прокормиться у него стало меньше. Кроме того, ему ведь было в тот раз очень больно, и потом, насколько он понимает, ему ведь причинили увечье и сделали инвалидом.

Ответ был таким, как он и ожидал, что, мол, разумеется, в той мере, в какой можно говорить о допущенной оплошности, необходимо помочь это дело потравить — в той мере, в какой вообще можно поправить такую вещь, как сплющенная плова или ампутированная кисть руки. Хотя, что касается, возьмем к гримеру, кисти, то ее ведь заменяет крючок — по внешнему виду это, бесспорно, хуже, но по существу может оказаться если и не лучше, то, во всяком случае, статус-кво. При данных обстоятельствах, и они на этом настаивают, следует воздержаться от выводов до тех пор, пока им не станет ясно, чем он намерен заняться в дальнейшем.

Они уже провели частичное расследование на сортировочной, — с целью выяснить, что могло явиться причиной несчастья, которое, правда, как они с облегчением констатируют, для самого УЖД ограничилось лишь незначительными повреждениями обеих платформ и расходами на скорую помощь, покрытыми, правда, до поры до времени за счет средств, собранных на солдатский буфет, — и они составили себе определенное мнение.