— Но какая? Какая ошибка? — воскликнул в нетерпении начальник. — Скажите же, черт возьми, в чем эта наша ошибка? Кто виноват? Господи ты боже мой! Да ведь если так рассуждать, то вы могли бы насчитать тысячу всевозможных ошибок, которые способно совершить УЖД или любой из смертных, а потом заявить, что мы совершили ту или иную из этих ошибок, и если мы не можем оправдаться в любом из этих тысяч случаев, то, значит, мы и плати. Неужели вы не понимаете всей абсурдности вашей аргументации!

— Теперь-то прекрасно понимаю. Одно мне только непонятно: что могло измениться в моем мыслительном процессе за эти несколько минут? Ведь минуту назад мне казалось абсолютно бесспорным, что вы обязаны мне заплатить, а сейчас я кажусь себе, чуть ли не нахалом, а главное, человеком неразумным и даже глуповатым.

— Ну и отлично, — сказал начальник, — тогда, пожалуй, и кончим на этом.

— Пожалуй, что и так, — сказал Прекрасный Принц и повернулся где стоял, а стоял-то он на одной ноге, на расстеленном перед начальническим столом молитвенном коврике (коврик этот, положенный сюда просто-напросто согласно проекту Строительного управления, заключал в себе и некий символический смысл), а поскольку этот коврик не был закреплен, он поехал под ногой Прекрасного Принца, и тот упал и при падении сломал себе левую руку у самого плеча.

С рукой все обошлось, однако, тихо-мирно, без лишних разговоров. Взяли и отрезали — ведь если чинить, то, во-первых, еще вопрос, починишь ли, а во-вторых, и просто ни к чему, поскольку нижний-то этаж все равно с изъяном. Строительное управление и УЖД немного поспорили, кто из них обязан оплатить стоимость ампутации, по вообще, повторяем, все обошлось тихо-мирно, так как Прекрасный Принц разговора по этому поводу не поднимал.

Прекрасный Принц был счастливчик. Несмотря ни на что. Правда,