«Главное, ребята, сердцем не стареть!…»

Нельзя сказать, что это вызывало отвращение у РД. Он часто ловил себя на том, что, спеша на службу, мурлычет под нос какие-нибудь очередные «Голубые города», у которых названия нет. Однако общая благостность и голубизна песенного творчества тех лет, его показной оптимизм настолько разъезжались с действительностью, что иногда хотелось чего-то другого.

Несомненно, это «другое» было уже где-то рядом, но РД не знал, где это взять. Да и не стремился особенно, иначе бы нашел. Уже рубился на ночных сейшенах Рекшан со своим САНКТ-ПЕТЕРБУРГОМ, уже написали первые песни МИФЫ с Барихновским и Даниловым, а потом - с Ильченко, уже гремел Макаревич с МАШИНОЙ ВРЕМЕНИ, делавшей регулярные полулегальные набеги на Ленинград, уже в недрах «Сайгона» вызревала тусовка АКВАРИУМА, но РД ничего этого не знал. Он жил в другом художественно-литературном пространстве, не слишком близком к официозу, но далеком и от «андеграунда».

Оставались Окуджава и Высоцкий. Если бы не они, то уголок души, требовавший честных песен, окончательно затянулся бы жирком эстрадного благодушия и показухи. Можно сказать, что в семидесятые годы один Владимир Высоцкий был для РД тем, чем стал для него весь отечественный рок в восьмидесятые. Смерь Высоцкого была рубежом, но РД понял это много позднее.

Вдруг стало чего-то не хватать. Не столько даже песен, ибо новые для себя песни Высоцкого РД продолжал открывать и в последующие годы (творчество поэта оказалось куда объемнее представления о нем), но прежде всего - ощущения силы духа, дерзости, яростной нежности, беспощадной иронии и веселой отваги. Это так необходимо было в последние годы застоя, когда время остановилось, казалось, уже навсегда, и даже не номера песенных шоу, а Звезды Героя на пиджаке главы государства указывали на течение лет.