– Черт бы побрал этого Йозефа Гергерсхаймера, – сказал Гарольд, отпивая вина и зажигая сигару с обрезанными концами. – Вечно болтает о тщетности бытия. Эх, будь у меня его деньги...

Трутт кивнул; глаза его загорелись диким блеском.

– Была в Эль-Пасо девчонка, – сказал Клайд.

Гарольд, Трутт и Клайд принялись жадно, с бульканьем поглощать эликсир. Я с содроганием думал о критиках из "Джанто", чьи советы всегда были для меня путеводной звездой. Они...

– Основа нации, – докончил Клайд.

– Слушай, – сказал Гарольд, – и запоминай, "Множество жизней"...

Он продекламировал семь стихотворений Эдди Геста.

– Слишком пессимистично, – заметил Трутт.

– А ты аскет, – ответил ему Гарольд. – Когда я буду переписывать словарь, я это слово не включу.

– А я не включу слово "язычник", – проворчал Клайд.

– Безумцы! – изрек вдруг Трутт.

– Кто безумцы? – спросили мы хором.

– Те, кто будет читать эту статью! – проревел он, разразившись ужасающим хохотом.

А я раскачивался на ветке дерева и оплакивал горестную судьбу Болгарии.