Владимир Раугул

РАССКАЗИК

Сашенька пошел к зубному врачу. Зубных врачей он очень боялся, а потому ненавидел, а потому платил им большие деньги, как осужденный перед казнью платит палачу. Идя к врачу, Сашенька каждый раз плакал и провожал себя как на смерть. Сашеньке было 42 года. Долгие десятилетия зубоврачебные клиники боролись с его зубами: они их и сверлили, и вырывали, но все напрасно. Зубы у Сашеньки оставались и продолжали болеть. Уже два часа Александр Сергеевич сидел в коридоре зубоврачебной клиники, терзаемый зубной и душевной болью. Он проклинал это муку ожидания возле кабинета, из которого раздавались зубоистязательные звуки и откуда вываливались затем заплаканные женщины в полуобморочном состоянии. Ожидание все же имело свой финал: Сашенька оказался в глухой комнате, стены которой вероятно не раз скрадывали крики несчастных пациентов. Посреди этой пыточной камеры с прожекторами стоял зловещий аппарат. Саша узнал его сразу. Бормашинка с приводными ремнями зависла над креслом, как змея перед ударом. Могучий врач усадил пациента. Несчастный указал на больной зубик и промямлил: "Доктор, я прошу Вас, только Вы не больно..."- и умоляюще засунул доктору червонец в карман.

Зубик у Сашеньки сгнил под самый корень и был готов развалиться. Доктор серьезно осмотрел Шурину пасть и заявил: "Кариес. Будем сверлить". "Нет, доктор! Только не сверлите! - умоляюще попросил Сашенька. - Лучше удалите сразу!"

Нужно сказать, что для Александра Сергеевича сверление зуба неизменно заканчивалось плачевно: Саша всегда слушал внимательно предупреждения дантиста об опасности приема пищи в ближайшие два часа, но по возвращении домой он начинал испытывать жуткий голод. Сашенька спокойно мог обойтись без пищи и воды двенадцать часов, но, получив запрет на еду, не мог никакими силами победить чревоугодническое желание. Его непременно тянуло на бутерброд с чашкой горячего чая. К его великому изумлению, пломба непременно вылетала из дупла либо попадая в чашку, либо застревая в бутерброде.