— Но я… я ведь потому…

— Вы еще новичок, — директор смерил его взглядом. — Не стану отрицать, кое-какое понятие, об искусстве фокусника у вас есть. Но, поверьте, эти трюки только раз вскружат голову публике, а потом надоедят. Море да Эйфелева башня, луна да звезды, такие аттракционы не для цирковой арены, все это можно увидеть и по телевизору.

— Извольте, я любые фокусы могу, — защищался молодой человек. — Эти я делал только из-за отсутствия реквизита. Пламя могу изрыгать и, если захотите, поджарю на нем омлет из ста яиц.

— Сын мой, — директор перешел на отеческий тон, — у вас замечательная профессия. Хороший пекарь сегодня — большая редкость. Что сказала бы хлебопекарная промышленность, если бы мы переманили у нее молодого работника? Поймите, я не имею права так поступить. Может быть, через несколько лет, а сейчас ни за что. Публика и так довольна нашими фокусниками, и когда маэстро Фокус достает из цилиндра голубя или зайца, это всегда вызывает бурный восторг. У искусства фокусника есть свои традиции, их нельзя попирать каждый день!

Молодой человек с грустью посмотрел на директора и на ухмыляющегося маэстро Фокуса. Он почувствовал огромное желание заставить их исчезнуть, но признался себе, что это не лучший способ мести. А потому удалился из цирка сам. В тот день он работал в ночную смену, и надо было спешить в пекарню.

После антракта маэстро Фокус мог без помех продолжать выступление. Он достал из цилиндра забавного пингвина и тюленя. Пингвин пустился в пляс, а тюлень скакал вокруг него и гортанным голосом выкрикивал: «Ух, ух, ух!».

Публика была в восторге.