— Я уже пил, но ничего, и с этой чашечкой справлюсь. Что нового?

— Все в норме, это важнее всего. Только жарко. Очень жарко.

— М-да. Опять жарища. Но прежде чем перейти к делу, считаю нужным заострить внимание на проблеме ваших отношений с товарищем Клаудией.

— В каком смысле?

— Люди поговаривают…

— Это меня не интересует.

— Нехорошо говорят!

— А что именно? Конкретно.

— Не заставляйте меня повторять сплетни.

— Я прошу только откровенности.

— У стен есть уши.

— Знаю. Еще что?

— Люди видят.

— Что именно?

— Что директор неравнодушен к секретарше.

— Хорошо. И что же?

— Секретарша — вдова.

— Точно.

— Она красива.

— Да, она еще и красива!

— Нехорошо. Получается пятно на вашем добром имени.

— А вы не беспокойтесь. Не тот случай.

— Вы, товарищ директор, уж больно уверены, несокрушимы. Я пытаюсь подойти к делу деликатно, бережно…

— Зря волнуетесь. Есть дела поважнее.

— Это тоже важно, — рычит инспектор, теряя самообладание.

— Ну так вот, чтоб душа ваша успокоилась, скажу, — смеется директор. — Знайте же, что моя секретарша Клаудия доводится мне сводной сестрой. Так что пусть болтают сколько хотят, меня это не волнует.

— Ну, ты силен, товарищ директор, — с притворным весельем удивляется инспектор. — Да и я не промах. Думаешь, я не догадался что люди зря болтают. А ты молодец, держался крепко…

— Приходится, товарищ инспектор…

— Хорошая сигаретка у тебя найдется?

— Найдется, но не хорошая… — Директор выкладывает на стол несколько пачек.

— Эти экзамены в институт — сущее бедствие для родителей, — озабоченно говорит инспектор, тонко меняя тему.