— Ничего, львы тоже молодые. Четырех-пятигодовалые. В сущности, они еще львята.

— Трудное это дело.

— Позволь дать тебе несколько советов: смело входи к ним, требуй от них работы, дисциплины, они решат, что ты настоящий дрессировщик, и покорятся. Не забывай, Мирикэ, труд создал человека.

— Не для того же, чтоб его львы сожрали, — замечает Мирикэ.

— Мы тебе предлагаем повышение. Ты что — отказываешься?

— Нет.

— Отчего же ты не отказываешься, Мирикэ? — спрашивает опять директор.

— Не знаю.

— Стало быть, согласен, — улыбается инспектор.

— А подумать можно?

— Подумать? Это в наш-то век? Брось, Мирикэ. Где взять время на обдумывание?

Опять раздается львиный рык. На этот раз он еще более устрашающий.

— Слышишь, Мирикэ? — замечает директор. — Они тебя зовут…

— Ничего, мы будем рядом, — заверяет инспектор.

— Разумеется, только не в клетке, — уточняет Мирикэ.

— Я бы советовал тебе отказаться, — настойчиво говорит директор.

— Так я же только этого и хочу, — признается дрессировщик, вытирая пот со лба. — Но никак не найду повод.

— Как не найдешь? — негодует директор.

— Я полон сил, молод, впереди — светлое будущее, у меня здоровые, хорошие жена и дети. Как же я могу отказаться? По какой причине?

— А страх, Мирикэ? Разве это не причина?

— Так из страха-то я и соглашаюсь, товарищ директор, — просветленно отвечает тот.

Львиный рев громом прокатывается по помещениям. Мирикэ побледнел, ему не хватает воздуха.

— Мы попросим товарища инспектора сообщить в министерство, что ты не согласен. Просто не нуждаешься ни в каком повышении, — советует директор.