— Вы — тостер? Вы стали тостером?

— Конечно. А что тут удивительного? Одни люди учат, другие рисуют. Я же — тостер. Мой брат, например, пылесос.

— Как, ваш брат — пылесос? Пылесос?

— Да, и к тому же очень хороший. Сильный и надежный, прекрасно всасывает пыль. Ему только надо раз в полгода менять мешочек для пыли.

— Вот как, — сказал я. — Раз в полгода. У вас еще есть братья и сестры?

Человек в сером костюме утвердительно кивнул.

— Еще есть сестра, — сказал он.

— А что она делает? — с сомнением в голосе спросил я. — Она что, тоже пылесос?

— Нет, она продавщица.

— Ах, вот оно что. Не покажете ли вы еще раз свой фокус с хлебом? Получается забавно.

— Вы хотите, чтобы я поджарил хлеб? С удовольствием.

Из внутреннего кармана пиджака он достал два новых ломтика белой французской булки и по одному засунул их в боковые карманы.

— Вы как предпочитаете: сильно-, средне- или слабоподжаристый? — спросил он.

— Спасибо, средне.

Человек заложил руки за спину и мечтательно уставился в потолок. Через сорок секунд из его карманов выскочили ломтики средней поджаристости. Человек слегка поклонился и исчез.

Я снова встретил его уже через несколько лет. Я сразу подошел к нему и поздоровался.

— Вы — тостер, — сказал я, дабы показать, что помню его. Он вопросительно посмотрел на меня.

— Простите, что вы сказали?

— Вы — тостер, — повторил я. — Мы с вами встречались раньше, и я помню, что вы — тостер. Вы мне показывали свою работу: засовывали в карманы ломтики хлеба и поджаривали их. А потом они сами выскакивали оттуда.

Человек посмотрел на меня с удивлением.

— Вы говорите, что я — тостер? — сказал он.

— Ну да, — настойчиво подтвердил я. — Вы же поджаривали ломтики хлеба в карманах пиджака. А потом они сами выскакивали оттуда.