Тщетно пытается взгляд пробуравить неприступную стену, отделяющую его от этого мира. Но ему никогда это не удается. Гадкое ползучее безобразие застилает беспомощный взгляд. Оно цвета врожденной тупости, цвета затылочного зрения, цвета колготок старой девы, злобствующей на весь мир. А может, вовсе и нет никакого такого безобразия, а есть только непреходящее человеческое бессилие и усталость... Наконец взгляд не выдерживает и начинает дрожать, а потом вновь обреченно пускается привычным путем - от центра к периметру, от периметра к центру. Безобразие с неохотой уползает на свое место, ближе к к затылку и там затаивается до поры. С грохотом захлопывается котел подсознания с кипящим клеем, и лишь изредка из-под крышки вырывается пар. Привычный ритм жизни вновь пускает в ход бесчисленные винтики и колесики, двигающие взгляд туда и сюда, и так будет продолжаться до тех пор, пока однажды, в единый и неуловимый миг он не остановится совсем и не погаснет. Тогда быстротечный ветер бытия налетит и понесет его сквозь все преграды, чтобы однажды легко и просто зажечь его вновь, но где и когда - неизвестно.

Кое-что о полетах

Не все привычные вещи так просты, как кажется привычному уму. Вот только представьте себе: реактивный лайнер летит строго на Север, и его 120 пассажиров и 47 членов экипажа неплохо себя чувствуют. Авиадиспетчер следит за полетом с земли и, ему ничего не стоит поймать радаром его координаты. А вот большая навозная муха. Она тоже летит строго на север. С земли за ней следит серый пушистый котенок, но поймать ее он не может и только зря машет лапой по воздуху. Муха, конечно, не самолет, но ведь и котенок - не авиадиспетчер! С другой стороны, если самолет может лететь строго на Север, то почему муха не может себе этого позволить? В самом деле, никто и ничто не может запретить мухе лететь куда угодно. Муха - сама себе и пассажир, и экипаж. Ей не нужны ангары и аэродромная обслуга, и заправляется она чем угодно - сначала кусочком дерьма на заднем дворе, а потом еще и каплей вишневого варенья с вашего блюдечка.