Я встал напротив и посветил внутри: через пару метров от входа он сворачивал направо. Я уже хотел было продолжить исследование, но, вспомнив об угрозе, нависшей над нашей паранормальной компанией, поспешил назад.

— Ты куда пропал? — зашипела на меня Катя, как только я догнал экскурсию. — Помнишь, что Германыч сказал? Из-за тебя одного все запалимся!

Я не обратил на нее никакого внимания и сразу повернулся к Максу:

— Слушай, как ты думаешь, куда может привести таинственный лаз?

— Ну, чисто гипотетически — в общем, куда угодно, даже к выходу из пещеры, а что?

— Да так, ничего, просто интересно. А к сокровищам — может?

— А ты что, хочешь найти такой лаз в этой яме? — как водится, съязвила Катька. — Давай ищи; к выпускным экзаменам, вероятно, найдешь пару трещин.

Посмотрим, что ты скажешь, когда я тебе его покажу. И не через год, а сегодня, сейчас. Хотя нет, сейчас даже рассказывать не буду, сначала переговорю с Максом. Он ко всему относится серьезно, смеяться не будет.

— Так, Квасцов, Крейц, Северова и иже с ними. Опять что-то замышляете? — раздался над самым ухом голос куратора, и луч мощного фонаря осветил наши лица. Оп-па, мы даже не заметили, как отстали. — Даже и не думайте об этом, экскурсия окончена.

— Да нет, мы ничего не задумали, — бойко ответил я. — Просто у меня есть вопрос, Юрий Германович. По теме. Скажите, пожалуйста, а могут в этой пещере быть какие-нибудь таинственные, неизвестные лазы, ходы?

— Вряд ли, — пожав плечами, ответил Германыч. — Эта пещера рукотворная, искусственная и притом сравнительно новая. Кроме того, в нашем районе никакой геологической активности не наблюдалось. И добыча угля велась здесь в соответствии с планом. Так что новым галереям взяться не с чего. Разве что ка— кой-нибудь каторжник убежать пытался и прорыл себе тоннель. Но это маловероятно. Я здесь часто бывал, но ничего подобного не видел.