Сейчас пойдем, пока светла природа, И мир наполнен чудным ожиданьем. Пока спокойствие и величавость парка Ведут неспешно к цели многолетней. Остались позади, как истуканы, Носильщики, не знающие слова, И переводчик, знавший слишком много. К чему они теперь нам, если время Увидеть Залу, где душа и тело К священному навечно прикоснутся.

Распахнуты огромные ворота Нас ждали. Очевидно, все готово. И тут же нам навстречу появились Два очень живописных провожатых: Один из них - веселый шут-разбойник В большой цветастой шапке с бубенцами, Другой - как смерть торжественный дворецкий, Со взглядом устремленным в подсознанье.

Привычен путь, привычно построенье. Дворецкий в черном фраке стал в начале, За ним, как жизнь крикливо извиваясь, Вскочил с трубой помятой пересмешник. А дальше я. Спокойно заявляю, Что должен гость последовать примеру, И самурай, отбросив свою гордость, Становится последним. Я скучаю.

Пора идти. И сделав лишь три шага, Мы вышли в зал, невиданный доселе: Он так велик, что кажется невольно Весь наш дворец войдет под эти своды. Нет, здесь не видно пышных украшений Похоже, в камне скромность воплотилась. А время-разрушитель постаралось Осыпать стены паутиной трещин. Но пол незыблем и отполирован Невидимым слугой и мною.

Да, зал огромен. Где его пределы? Там, где-то впереди. Темно и тихо. Мы медленно бредем по вечным плитам, Молчим - убогость слов мешает думать. И лишь один вопрос меня терзает Когда проснется пониманье гостя? И сможет ли он догадаться скоро, Что далеко пока до нашей цели?

Еще немного, вот и озаренье! Я обернулся - самурай смеется. Конечно, разве может эта зала Сравниться с той, что мы зовем Священной. Хотя, признаться надо - много мудрых Нас покидали, не узнав всей правды. И свято верили, что прикоснулись к тайне, И разносили весть об этом миру.

Стремительнее горного потока Летело время - вечность иль мгновенье? И вдруг забрезжил свет еще неясный, Окреп, наполнив залу постепенно.