Ирена машинально поглаживала синюю кожаную крышку несессера и размышляла о своей безрадостной жизни. Ее все сильнее охватывали тоска и безысходность. Находясь в Стокгольме, она попыталась соблазнить молодого финна, светловолосого, как викинг, и сложенного, как Дионис. Она провела с ним весь уик-энд в домике, стоявшем посреди леса. Почти двое суток он без конца овладевал ею, сходя с ума от се свежего, идеально сложенного тела и от ее непревзойденного искусства. На память об этих днях у нее осталось несколько синяков и укусов, растяжение бедра и окончательная уверенность в своей фригидности. Она снисходительно улыбнулась, вспомнив своего последнего мужчину — полковника, потерявшего из-за неё воинскую честь и погубившего за одну ночь всю свою карьеру. Наверное, и сейчас, сидя в тюремной камере, он утешался лишь мыслью о том, что стал первым, кто довел ее до экстаза...

Забытье Ирены прервал голос громкоговорителя:

— Говорит командир экипажа Лангтром. Скандинавская авиакомпания приветствует вас на борту своего самолета “ДС-8 “Полуночное солнце”. Время нашего полета от Стокгольма до Нью-Йорка — восемь часов пятнадцать минут, включая посадку в Бергене. Высота полета — одиннадцать тысяч метров.

Ирена прочла меню и с восхищением отметила, что Скандинавскую авиакомпанию обслуживает старейшая в мире гильдия кулинаров “Баранья нога”. Это обещало ей приятное разнообразие по сравнению с ужинами в дешевых ресторанах с разорившимися любовниками.

Через пять минут она с удовольствием намазывала черную икру на сухарик. КГБ остался далеко позади. Ирена впервые за много лет почувствовала себя счастливой маленькой девочкой. Она позволила себе побаловаться шведскими закусками — сладкой сельдью и копченой треской. Шампанское — отменный “Моэт и Шандон” 1962 года — приятно покалывало язык.