Хозяйка потеряла дар речи. В комнате стало тихо.

- В трехдневный срок ты должна освободить комнату, - потребовала Стоилова. Я не ответила. -И ты ее освободишь! -угрожающе повторила она.

Мне хотелось, чтобы ад действительно существовал. Увидеть бы, как ее сажают в котел. Интересно, что растворилось бы сначала - она сама или ее злоба? В соседний котел забралась бы я сама. Любые муки выдержала, только бы увидеть, как она умасливает Сатану и пишет заявления с просьбой перевести ее в другой котел. Вот какой была Стоилова.

- Хочешь, я дам тебе пятьдесят левов, - предложила она. Голос у нее сел, а потом почти совсем пропал. - Может, этого хватит, чтобы...

- Всего пятьдесят? - удивилась я. - Да за такие деньги я и разговаривать с вами не стану...

- Восемьдесят, - неуверенно предложила старая. - И рука у нее задрожала, как магнитная стрелка. А что будет, если сказать сто? Удар, наверное, хватит! А если сто пятьдесят?

- Давайте двести и фазу же съеду! И все проблемы исчезнут вместе со мной! Господи, да не жадничайте же, а то передумаю!

Хозяйка аж позеленела. Онемела и окаменела. Целую минуту сидела, не шевелясь. Минут пятнадцать рылась в комоде, а потом еще долго пересчитывала десятки.

- Быстрее, быстрее, - подстегивала я. - Я молодая, бессердечная и нахальная. Не забывайте, что у меня тоже экзамены...

Она проверила другой ящик. Снова пересчитала деньги. А отдавала, будто от сердца кусок отрывала. Ни слова не сказала, а только обожгла взглядом налитых кровью глаз.

Ничего, очухается. Хотя и не сразу. Ведь двести левов!

Наконец она обрела дар речи.

- Ну, а теперь убирайся!

Надменная и величественная, она с презрением наблюдала за мной.