Терпели все. Терпели всё. Потому что видели, что могло получиться из этого хаоса, сора, скандала и склок. Как и ожидалось, то и дело возникала мхатовская тематика. - Вы очень торопитесь, - говорила она Варпаховскому, - у вас, наверно, много работы на стороне, как теперь принято выражаться. Вы халтурщик, а я мхатовка, могу репетировать с утра до ночи. Я вас возненавижу, бедный! С ужасом ждали появления декораций. И не напрасно. - Где первый ряд? - Вот он, Фаина Георгиевна. - Этого не будет! - Но почему? - Я убегу, я боюсь публики. Я вам аплодирую, но я не буду играть. Если бы у меня было лицо, как у Тарасовой... У меня ужасный нос... Макет великолепный, фантазия богатая, рояль надо купить коричневый... - говоря это, Фаина Георгиевна отодвигала стулья метра на два в глубину сцены. - Скажите Фаине Георгиевне, - обращался Варпаховский к помощнику режиссера Нелли Молчадской, - скажите ей, пусть выходит вот так, как есть, с зачесанными волосами, с хвостом. Он все еще имел наивность думать, что кто-то способен влиять на Раневскую. Памятую советы осторожных, он тщательно подбирал слова после прогона: - Все, что вы делаете, изумительно, Фаина Георгиевна. Буквально одно замечание. Во втором акте есть место, - я попросил бы, если вы, разумеется, согласитесь... Следовала нижайшая просьба. Вечером звонок Раневской: - Нелочка, дайте мне слово, что будете говорить со мной искренне. - Даю слово, Фаина Георгиевна. - Скажите мне, я не самая паршивая актриса? - Господи, Фаина Георгиевна, о чем вы говорите! Вы удивительная! Вы прекрасно репетируете. - Да? Тогда ответьте мне: как я могу работать с режиссером, который сказал, что я говно?!

***

- Кино - заведение босяцкое.

***

О своих работах в кино: "Деньги съедены, а позор остался".

***

- Сняться в плохом фильме - все равно что плюнуть в вечность.

***

- Получаю письма: "Помогите стать актером". Отвечаю: Бог поможет!

***

- Когда мне не дают роли, чувствую себя пианистом, которому отрубили руки.