- Когда в ракушку попадает песчинка, вокруг нее образуется жемчужина. А вдруг у меня то же самое? Вот был бы номер! - хмыкнул он.

- Жемчуг или бельмо? Эх, мне бы чуточку жемчуга, - бормотал Вениамин Петрович, укладываясь в постель.

Снились ему ракушки. Они раскрывались, как кошельки, и ночь напролет из них сыпались золотые монетки.

Утром Бунькин увидел в зеркальце, что пятно округлилось. На свету оно нежно переливалось всеми цветами радуги.

"Неужели жемчужина? - всерьез подумал Вениамин Петрович и присвистнул: - Что же делать? Пойдешь к врачу - удалят. Дудки! Грабить себя никому не позволю!"

После работы Бунькин пошел не к врачу, а в ювелирную мастерскую. Старенький мастер прищурил в глазу свое стеклышко и долго вертел в руках голову Бунькина.

- Странный случай, - прошамкал ювелир. - Или я ничего не понимаю в драгоценностях, но - даю голову на отсечение - это не подделка, а настоящий жемчуг! Это...

- А сколько за него дадут? - перебил Вениамин Петрович.

- Трудно сказать. Ведь это не речной жемчуг. И не морской. Но рублей пятьсот за такой глаз я бы дал не глядя...

Дома Бунькин долго разглядывал через лупу свое сокровище, щедро увеличенное и отраженное в зеркале. Потом сел за стол.

- Так. Значит, пятьсот рублей у нас есть. - Вениамин Петрович взял бумагу. - Пятьсот за три дня. Но она же еще расти будет. Вот это зарплата! - Бунькин начал складывать столбиком.

- Только бы под трамвай не попасть, - заволновался он. - А то еще хулиганы по глупости в глаз заедут. Такую вещь испортят, вандалы! Надо припрятать добро.

Бунькин смастерил черную бархатную повязку и элегантно перевязал голову.

- Вот так спокойнее, - улыбнулся он, глядя на бандитское отражение в зеркале.

На вопрос сослуживцев: "Что случилось?" - Вениамин Петрович кокетливо отвечал: "Да ерунда, конъюнктивит".