– Криль? – спросила она, переведя дыхание.

– Да. Мерв и Скант. Пора уходить.

– Уходить? Что ты имеешь в виду?

– Уходить отсюда, – нетерпеливо повторил Мерв. – У нас осталось не больше минуты.

Опал потрясла головой, пытаясь избавиться от головокружения.

– Мерв и Скант, – повторила она. – Пора уходить.

Мерв помог ей спуститься с крышки тележки.

– Вот именно. Клон уже готов. Скант открыл затянутое фольгой ложное днище тележки. Под ним лежала точная копия Опал Кобой, одетая в такую же пижаму, какие полагались пациентам клиники Аргона, пребывающим в коме. Копия была идеальной, до последнего волосяного мешочка. Скант сдёрнул кислородную маску с лица клона, вытащил его из тележки и принялся пристёгивать к ремням.

– Поразительно, – произнесла Опал, проводя костяшкой пальца по лицу клона. – Неужели я так красива?

– Нет, – сказал Мерв. – Гораздо красивее.

– Идиоты! – вдруг завопила Опал. – У неё открыты глаза! Она меня видит!

Скант торопливо опустил веки клона.

– Не волнуйтесь, госпожа Кобой. Она никому не скажет, даже если мозг сможет расшифровать то, что она видела.

Опал неуклюже забралась в тележку.

– Но изображения могут остаться на сетчатке! С Жеребкинса станется проверить её сетчаткосканом! Этот чёртов кентавр!..

– Не беспокойтесь, госпожа, – сказал Скант, закрывая ложное дно тележки над своей госпожой. – Очень скоро это станет наименьшей из бед Жеребкинса.

Опал натянула на лицо кислородную маску.

– Потом, – произнесла она приглушённым пластиком голосом. – Потом поговорим.

Кобой погрузилась в нормальный сон. Даже та незначительная нагрузка, которую она перенесла после выхода из комы, утомила её. Полностью она придёт в сознание только через несколько часов. После выхода из столь продолжительной комы существовала опасность, что Опал потеряет часть своих умственных способностей.

– Время? – спросил Мерв. Скант бросил взгляд на лунометр.