Трое наших в понедельник, опоздав на круг, обогнали и сдули пену на девятнадцатилетнего студента из Ванкувера, поставили кружки и уже пылят вдали, теряя очертания и давая план... Приходим к финишу, так и не отдав всего, на что способны, но взяв все, что можно было на дистанции пути, обнаруживая вечную форму, многолетнюю спортивную злость, великолепную агрессивность и уважение к инвентарю.
Высоко прыгаем, потому что хороший толчок получаем. Быстро бегаем, потому что не на результат, а за результатом. Берем максимальный вес, чтоб не прогадать, и на максимальное расстояние с максимальной скоростью в преддверии автобуса, который тут должен быть, но его нету.
Так и несемся – кадр за кадром, кудря за кудрей, пакет с пакетом. Ухо в ухо, глаз в глаз! Ишь ты! Ну ты! Что ты! Куда там...
Ранняя пташка
А я с утра уже...
Ох, люблю я с утра!..
Эрли Берд, ранняя пташка, – это я.
Как идет!
Сначала колом, потом соколом, потом мелкими пташками.
С утра ее возьмешь, всю ломоту снимает.
Итальянский коньяк привез наш советский товарищ, «Шпок» называется.
Это да!
Шпокнули мы по первой – сразу стала голова проясняться.
Шпокнули по второй – голова ясная как стеклышко!
Шпокнули по третьей – свет невозможный, яркий.
Сам легкий, как ангел. Все соображаешь.
Я из своего окна Невско-Печерскую лавру увидел.
Первый раз, никогда не видел. Обострилось все.
Еще по стакану дали себе – вижу странное здание на горизонте, но не могу черты разглядеть.
Добавляю. Всматриваюсь – он!
Точно, университет. МГУ. Московский.
Из Одессы вижу.
Шутка сказать, зрение обострилось до орлиного.
Коньячок... «Шпок» называется...
Ну, глядим на университет и шпокаем еще.
Прислушался. По-немецки говорю.