Зайцев (шепотом). Это не я.
Первый начальник. Дальше: «Синоптикам не верь. Я всем синоптикам синоптик».
Зайцев (шепотом). Это же не я.
Первый начальник. Краны поперевернулись, чем подымать, не знаем. Пароход страдает.
Зайцев (шепотом). Это не я. Не я.
Первый начальник. Как прикажешь поступить?
Большой Начальник. А фамилию его, а протокольчик-актик троечка подписывает, начетик составляем, в прокуратурочку звоночек, там это дельце в ходик, два милиционерчика берут этого оборванца, и только пыль – свидетель разыгравшейся трагедии.
Зайцев. Но это же не я... Я к этому никакого отношения не имею.
Первый начальник. И он тут пытался мне дурочку ввернуть, как будто я радио не слушаю, и хорошо, что тревога учебная. И у нас просто маневры руководство проводит, чтоб определить возможные ЧП, и Кольцова за портьерой ты правильно набил. А теперь все по местам. Репетируем нормальную работу.
Кстати, давно хотел спросить:
– Плохая жизнь делает человека лучше?
Наши говорят:
– Да!
Сами люди говорят:
– Нет!
Расспросить иностранцев мешает чувство благодарности.
Мужчина – это профессия.
Женщина – это призвание.
На вопрос: «Как живешь?» – завыл матерно, напился, набил рожу вопрошавшему, долго бился головой об стенку, в общем, ушел от ответа.
Ради нее он построил подводную лодку, чтобы уплыть в Финляндию с ней.
А она опоздала на час к отходу.
А он, сука, ушел точно по расписанию.
А она рыдала, бедная, глядя на перископ.
А он сидел в рубке, принципиальный, сволочь...
Ей потом говорили:
– Не жалей! С таким характером и там никто жить не сможет.