Я понял, что я хочу его купить. Я был обречен.

И я его купил.

Правда, понадобился еще и холщовый мешок, но мужичок дал мне его даром. Потому, как мужичок суетился, я понял, что он очень рад нашей сделке. Я присел, распахнул мешок и поросенок молча влез внутрь.

Словно послушный пес.

Даже мужичок удивился.

Всю дорогу я нес его перед собой. И он молчал. Ни звука!

Я даже забеспокоился, хорошо ли ему там, в душном мешке.

Дома сначала подумали, что я принес три небольшие дыни и обрадовались.

Когда же я развязал мешок и поросенок выбежал наружу, все ахнули.

Они, мои мать и отец, просто пришли в ужас.

Потому что мы никогда не держали свиней.

Но, несмотря на шок, имя для нового жильца мы придумали сразу.

По этому поводу не было никаких сомнений.

Мы назвали его Отелло.

Место для жилья мы ему определили в большой клетке, в которой прежде жили кролики. Не думаю, что Отелло понравилось его жилище, но другого у нас просто не было.

Он прожил у нас месяц.

Почти каждый вечер я, под насмешки родителей, выводил поросенка гулять.

Для этого я надевал на него специальную сбрую.

Я застегивал ее вокруг шеи и вокруг живота поросенка.

Конец этого ремня я брал в руки, и мы с Отелло шли к речке.

Там я его отпускал и поросенок начинал радостно бегать по берегу. Ему было интересно все. Но первым делом он подходил к кромке воды и, жадно хламая, пил воду. Можно было подумать, что дома у него не было воды! Потом он начинал вести себя плохо. То тут, то там он энергично рыл землю. Видимо, он искал что-то полезное для себя, и, очевидно, находил, потому что он вдруг начинал громко чавкать.

Иногда мне казалось, что он забежал слишком далеко, и я звал его.

Он возвращался ко мне, но делал это, как правило, неохотно. Ему была явно по душе вольная жизнь. Иногда, уходя от речки, я нарочно не звал с собой Отелло. Но он быстро соображал, что остался один и, недовольно хрюкая, мчался за мной следом.