Смелых не нашлось. Но время от времени буйные головы, входящие в раж на ОБЖ, оказывались в шкуре подопытных арбузов. И хоть "бестолковки" не трещали по швам от щелчков, но можно было, как на ринге, счет нокдаунный открывать.

Поэтому "балбесы" в борьбе за выживаемость на ОБЖ старались не выводить из себя Андрея Степановича, которого за глаза называли Щелканыч.

Третий участник гаражного междусобойчика, Евгений Иванович Титарев, занимался снабжением на глиноземном комбинате. Имел в хозяйстве, кроме тестя, тещи и жены - три автомобиля, на перечисленных выше родственников записанных. Старые, правда. "Запорожец", сто лет в обед. "Москвич" не намного младше. "УАЗик" пережил еще до Евгения Ивановича два капитальных ремонта. Но все были на ходу. В немалой степени стараниями Васи-маслопупа.

Гаражей Евгений Иванович настроил с запасом - четыре. Один недавно бомбанули. Удачно. Воры дважды пролетели мимо своего бизнеса. Если метили в машину, попали пальцем в пустой гараж. Зато в нем имелась другая ценность десять ящиков спирта. Китайского. Одна незадача: этикетка на бутылках была исполнена сугубо на азиатском диалекте - бледными иероглифами. Только и понятного было - красный крест в углу. И еще маленькими циферками 96 градусов обозначено. Услугами переводчика воры не пользовались. Крест прочитали, как: "Не хлебай - убьет!" От злости разбили банки с вареньем, пустую 20-литровую бутыль. Но бутылки с иероглифами обошли в гневе стороной. А вдруг ядовитые испарения?

Одним словом, прошли мимо своего счастья. Потому что спирт на самом деле был - пальчики оближешь. Евгений Иванович его в меру женил с водицей, добавлял растворимый кофе, корицу, подогревал, потом студил и получался объеденье напиток. Мужикам в гараже очень нравился.

Сегодня как раз тем спиртом расслаблялись.

В отношении погоды на тот период был следующий расклад: сентябрь только-только клюнул лето осенним ветерком, в тайге начала маяться на кедрах созревшая шишка. В городе маялись по ней мужики. Не удивительно, что разговор за гаражным столом с китайским спиртом после первой рюмки уперся в животрепещущую шишкобойную тему.