- Нет его там, и в комиссариате не видели с четверга, - всхлипнула Анжелика Труппини.

Комиссар долго думал, чесал свой видавший виды декольтированный череп и наконец изрек:

- А ты, милашка, в комиссариате спроси, может видали?

- И было у него чудо-пресс-папье...

- Пресс-папье - это что? - уточнил карапуз и подтянул штаны.

- Ну, пресс-папье - это мой друг, - нашелся комисар.

- А мне дедушка Габриэль говорил, что друзья бывают только мужского рода. Например, дяденька Цирроз...

- Или тетенька Язва! - невесело хохотнул Фухе.

Настроение у него было самое скотское. Этот идиот Алекс попросил его посидеть с внуком пять минут, а сам уже пропадал три часа. А у Фухе, если хотите знать, в "Кроте" были заказаны восемь кружек пива, и они выдыхались...

- Знаешь что, дружок? - не выдержал Фухе, - давай-ка я пойду, а ты спать ложись, а?

Карапуз вытащил из-за спины руку. В ней оказалась комиссарская восьмизарядная пушка.

- А я тебе щ-щяс допрос засвинячу! - малыш навел пушку комиссару в лоб. - А ну, руки за спину!

Анжелика Труппини была в панике. Четвертого дня Габриэль Алекс вышел на балкон в шлепанцах, увидел табачный киоск и выскочил на минутку за сигаретами. Да так и не вернулся. Когда все способы и методы сыска были испробованы и исчерпаны, Анжелика Труппини пришла за советом к комиссару Фухе. Пришла да так и осталась. Жить. Ну, Алекс скоро нашелся и затаил на старинного друга кровную обиду... Тогда он некоторое время жил с другой подругой - его внук впоследствии назвал ее тетенькой Язвой. С Язвой он расстался, а вот с обидой - нет.

- Где вы были с одиннадцати вечера до семи сорока утра в последнюю пятницу прошлого месяца? Отвечай быстрее! Раз, два, три...

- В баре "Крот", - наобум ляпнул Фухе, пытаясь ослабить бельевую веревку, которой он был накрепко прикручен к стулу.

- Не говорите глупостей! "Крот" закрывается в час ночи! Так где вы были после часа? Ну?