животом, а затем, неожиданно, поседел. Обратившись к траволе

чению, он попробовал бальзам от борордавок и облысения, забо

тливо приготовленный чьей-то бабушкой, и за одну ночь облысел

и весь покрылся бородавками.

Терпение Старкова лопнуло. Вытащив из-под кровати боль

шой таз, он вылил в него все лекарства, помешивая, довел

смесь до кипения и в два приема съел все.

На следующее утро Старков встал ни свет - ни заря. Не

считая легкого насморка, он чувствовал себя отлично.

"Епперный театр! - восхитился он.-Я здоров! Надо отме

тить это событие."

Немедленно были оповещены друзья, и вечером состоялся

праздничный концерт с факельным шествием после него.

Вернувшись домой, Старков стукнулся головой о притолоку

входной двери и обрушил ее.

-Черт-те что!- обиделся он.-Совсем строить разучились!

Завтра же сделаю дверной проем повыше, а сейчас - спать.

Утром Старков почувствовал себя как-то неуютно. Кровать

была слишком коротка, а в ванну можно было забраться только

свернувшись в три погибели. Из зеркала на Старкова взглянула

небритая физиономия с ввалившимися щеками и заострившимися

скулами.

-Мама родная! - всполошился Старков.-Худею! Только этого

не хватало...- он забегал по комнате,-Ублюдки! Отравили!

На следующий день Старков так вырос, что не смог выйти

из дома, пока не встал на четвереньки. прохожие шарахались от

него - Старков стал длинным и противным.

"Одно из двух,- уныло размышлял он, оглядывая Пермь с

высоты птичьего полета,-Или я расту, или все остальное умень

шается..."

Вскоре Старкову пришлось оставить свой дом и уйти в ле

са. Голова его теперь достигала облачного покрова и мешала

низко летящим самолетам.

-Это не змея, деточка,- объясняли родители детям, кото