Но на этот раз мама сама сказала:

– Хорош! Ах, сыночка, совсем ты у меня взрослый, того и гляди, невесту в дом приведешь.

– Ну, вот еще! – Игорь улыбнулся. – Пока что не собираюсь.

– И не надо, родной! Можно погулять, потанцевать, даже пофлиртовать – мама иногда употребляла вышедшие из моды выражения, – но связывать себя с этих лет – 'Ни в коем случае! И потом в твоем, в сущности, еще детском возрасте характер не определился, вкусы изменчивы. Нынче тебе понравится одна и покажется, что краше ее нет никого, и если она не будет твоей, ты станешь несчастнейшим человеком на свете. И ты даже будешь готов просить ее руки и сердца…

«Опять древнегимназические выражения, – подумал Игорь, – просить руки… При чем тут рука?»

– А через неделю ты встретишь другую, которая будет в тысячу раз лучше первой, и тебе будет даже смешно, что ты мог увлекаться той. А уж если ты себя свяжешь…

Из спальни послышался густой, заспанный голос: – Ух, матушка, какую ты, извини меня, ахинею плетешь, даже слушать тошно! Сегодня он увлечется одной, вскружит ей голову, завтра увидит лучше, стало быть, ту побоку. А послезавтра встретит раскрасавицу, лучше тех двух, вместе взятых, – значит опять новая любовь? Прежде про такую смену любвей говорили: меняет как перчатки. Нынче мы к перчаткам бережнее относимся, а уж к людям полагается и подавно. Гляди, сделаешь ты из мальчишки дон Жуана.

– При чем тут Жуан? – сухо сказала мама. – Я просто учу ребенка, как надо жить. – Она выразительно посмотрела на сына. Они совсем забыли, что папа вернулся с работы и отдыхает.

– Что-то не помню, чтоб у нас с тобой так жизнь складывалась, – сказал папа, и слышно было, как он ворочается на кровати. – Нам с тобой было по двадцать лет…

– Положим, мне было меньше, – холодно произнесла мама.