— Ну и что? — буркнул Фемистокл. — Из-за этого выбрасывать меня на помойку?

Он сердито посмотрел на письмо, кивающее в знак согласия.

— Никто не выбрасывает тебя на помойку, старина… — ответил Рангариг, но запнулся и тут же поправил себя: — Дружище! Руководить интернатом для волшебников и драконов — дело почётное.

— Да, для состарившегося волшебника, который больше ни на что не годен, — пробурчал Фемистокл.

Рангариг рассмеялся, — правда, тихонько. Фемистокл когда-то очень давно и при других обстоятельствах сказал, что Рангариг, наверное, единственное существо, которое своих врагов может в буквальном смысле засмеять до смерти, и в этом была доля истины. Несмотря на то, что огромный дракон сдерживался, на полках зазвенели бутылки, горшки и сковородки.

— Согласись, друг мой, — повторил он, — мы оба состарились. Мы должны уступить дорогу более молодым, пока не случилось что-то более серьёзное.

Письмо снова энергично затрепетало, и лицо Фемистокла ещё больше посуровело.

— Никогда, — прогремел он.

Рангариг засмеялся. На этот раз чуть громче.

Ссылка в Драгенталь

— Ни за что! — сказала Ребекка и так сильно топнула ногой, что на столе запрыгала посуда. — Я не поеду в этот дурацкий интернат, даже если вы встанете на голову и при этом будете шевелить ушами!

Отец, не привыкший к такому поведению дочери, удивлённо поднял брови. Ребекка почувствовала, что он сердится, и услышала, как он недовольно сопит. Но мама предотвратила грозу: положив ладонь на его руку, она примирительно сказала:

— Никто не собирается отправлять тебя в ссылку, дорогая.

— И не называй меня «дорогая», — фыркнула Ребекка. — Я этого не люблю!

Это было неправдой. На самом деле это ей нравилось, но только не сегодня. Сегодня ей хотелось сердиться.

Отец ещё больше помрачнел, а мама продолжала улыбаться.