Но в конце концов в этой скуке мелькнул возвышенный лучик.

Исповедовался Балушка.

—  Признаюсь богу всемогущему и вам, достойный отец, заместитель бога на земле, что я состою в тайном обществе «Чертово копыто».

—  Что такое вы сказали?

—  Признаюсь богу всемогущему,— повторил формулу покая­ния Балушка,— что я состою в тайном обществе «Чертово копыто».

—  А еще в нем кто?

—  Этого я не могу сказать.— И Балушка продолжал: — Признаюсь богу всемогущему и вам, достойный отец, замести­тель бога на земле, что я поклялся на Коране.

—  Вы с ума сошли, Балушка!

—  Признаюсь богу всемогущему и вам, достойный отец, за­меститель бога на земле, что я не сошел с ума.

—  Балушка, я не могу дать вам отпущение грехов. Идите к директору и признайтесь ему, как признались богу и мне.

—  Не могу. Я знаю, что вы никому этого не скажете, достой­ный отец...

Балушка захныкал.

—  Балушка, вы проявите только истинное сожаление в со­деянном, если сообщите обо всем директору. В средней школе нетерпимы никакие тайные общества. Идите, тридцать раз про­читайте «Отче наш» и «Богородицу». А завтра пусть директор узнает обо всем.

И законоучитель, пробормотав что-то, отпустил грешника.

Балушка зашатался и, совершенно уничтоженный, упал на колени перед алтарем.

Он посмотрел на своих друзей. Нет, он не выдаст их! Не мо­жет! Ничего он не скажет директору. И законоучитель тоже не скажет, ведь он связан тайной исповеди.

На другой день законоучитель вызвал Балушку:

—  Если сейчас директор еще ничего не знает, радуйтесь! Балушка отрицательно покачал головой и, набравшись храб­рости, сказал:

—  Достойный отец, это тайна исповеди!

—  Погоди же   ты, негодяй! — воскликнул   законоучитель.— В директорский кабинет пойдешь?

—  Достойный отец, я не пойду туда, не могу. Это тайна ис­поведи!