Как же - нет, если он сам и есть швейцар?! Вы посмотрите штатное расписание: швейцар Шебуршенко - прямо так и значится... Дальше идем: уборщица тетя Нюша Харина. Грубит тоже почем зря. Ты ей: "Здравствуй, Нюша!" А она: "Ну, здравствуй, склочница!"... Какая я ей склочница?! Или: "Опять наследила ножищами! " У меня, если хотите знать, ноги - тридцать шестой размер... даже - тридцать пять с половиной, а она... Нет, вы про нее тоже запишите! Та-ак... Кого же еще? Ах, вот: эти экскурсоводки. Противные девки, если хотите знать. Сейчас это себе нагородят на башке по вавилонской башне, глазищи намажут, губищи намажут, ногти заляпают - и ну трещать: "Тут вы видите домотканое полотно семнадцатого века, которое ткали дома..." Да нешто без них не видать - что полотно, а что - прялка или там корыто?!

- Позвольте, но это их обязанность: пояснять посетителям...

- И при обязанностях можно себя вести приличнее! А то - юбки у них живота и то не прикрывают, сапожищи - по самые коленки... топ-топ-топ по залам... Глаза бы мои не смотрели!

- Вы знаете, это как-то мало конкретно...

- А может, вам такие вертихвостки нравятся? - Брызжейкина посмотрела на меня испытующим взглядом. Ее похожие на пуговицы глаза не двигались больше двух минут. Затем она вздохнула и сказала: - А теперь давайте дальше... Кто у нас остался еще? Ах, да - эти, ну, музейные служители. Между прочим, я сама тоже числюсь музейной. Но до меня еще надо обговорить Фисакову Ирину Амосовну: спит на работе. Так вот приладится на своем кресле в уголке и - дрыхнет. Многие посетители даже пугаются, какой она храп выдает... Ей-богу! Хрррр-хрррр-брбрбр... Вы съездите, послушайте.

- Стоит ли ехать из за одного храпа?

- Не-ет, у нас не только храп... у нас чего только нет! Например, в соседнем зале от Фисаковой дежурит Лапченко Вера Герасимовна. Она, знаете, не только не спит, а наоборот: во все свой нос норовит сунуть! Которые до нее не касаются дела, и те обсуждает!