На секунду во мне возникла надежда, что слово «молодец» сказано без иронии, всерьез… Но, подняв глаза на Владимира Андреевича, я понял, что моим пыткам конец еще не пришел.

— А вам не приходилось прыгать наизусть, юноша? — задал очередной вопрос папа.

— Приходи… а как это — «наизусть»? — спохватившись, переспросил я.

— Ну, так: вы прыгаете без парашюта, а потом вам вдогонку бросают мешок с ним.

— А разве так бывает? — наивно удивился я. И только задав этот вопрос, понял, что я опять дал промах.

— Я читал, что теперь бывает. Ну, если с вами такого еще не было, то ладно. Хорошо, что вы не рисковали с этим делом…

Оля вскочила со своего места и убежала, громко плача. Мы с полковником проводили ее глазами, затем, как по команде, оба повернулись лицами друг к другу.

— Что бы у вас еще спросить? — раздумчиво произнес Владимир Андреевич. — Ах, вот: а в стратосферу вам не приходилось залетать? Чтобы оттуда вниз головою — у-у-у-у-у-у! — к земле… Внакладку или вприсядку… А?

— Приходилось! — отчетливо и громко заявил я. Поняв до конца, что я морально, так сказать, уже рухнул, я решил перейти в наступление. — Сколько раз я именно так — у-у-у-у-у-у!

— Молодец! Может, ты и в космос залетал?

— А как же. Вчерашний день из космоса. Даже не согрелся еще толком. Там ведь знаете какие холода?..

— Значит, ты и с невесомостью знаком?

— А как же? Как вот с вами… Хочешь встать со стула, а сам уж подскочил под потолок! — Я был так огорчен и разозлен, что решил показать себя.

— Так. А теперь пошел вон, врунишка несчастный! — сердито сказал Владимир Андреевич и поднялся.

— А почему? За что?

— За то, что я не желаю, чтобы моя дочь дружила с таким типом… А этот чужой значок, который кто-то честно заработал в Тушино… Знаешь, кто ты есть?! — тушинский вор! Убирайся вон!