— Встань, встань, Дима! Наш разговор еще не окончен.

Дима встал, всем видом своим показывая, что он предпочел бы, чтобы разговор этот уже был закончен.

— Итак, у мальчика было двадцать пять яблок. Что же он с ними сделал? Ты можешь мне ответить, Дима?

— Неа…

— Ну, хорошо. Я тебе напомню: десять яблок он отдал своим товарищам, а сам съел — сколько? Ну?

— Остальные! — отрезал Дима.

— А вот и не все остальные! Пятнадцать яблок — это тоже многовато. Кто помнит: сколько яблок съел тот мальчик? Вова, опусти руку. Все уже поняли, что ты знаешь задачу. Рита, отвечай ты.

— Он шъел вшего три яблошка, — достойно ответила шепелявая (по причине выпадения молочных зубов) Рита, чуть приподнявшись над партой.

— Правильно. Садись, Рита.

— Ну и дурак!

— Кто сказал «дурак»? Ты, Вова?

— Ага. Я. Если бы у меня было столько яблок, как у того дурака, я бы слопал десяток, а не три фиговых яблочка…

— Вова, Вова, ну, какие ты говоришь слова! Разве можно мальчика называть «дураком»? Разве можно говорить «лопать»? Разве… сядь сейчас же! Дима, теперь ты понял задачу?

— Неа… то есть ага. Понял.

— Ну, вот видишь! Значит, ты можешь, если хочешь. Садись, Дима. Я тебе ставлю тройку…

И под удивленный ропот класса Лиля, краснея от нелепости своего положения, начертила в журнале аккуратную тройку против фамилии «Бочков»…

На следующей перемене, Лиля, возвращаясь в учительскую, опять встретила Татьяну Степановну. Покраснев еще раз, учительница сказала:

— Только что у меня Дима Бочков ответил на тройку…

— Вот видите! — отозвалась завуч. — Вы же можете, когда хотите!

ОШИБКА ЗАГСА

Она и сама не понимала до конца: что она рассказала. Немолодая сотрудница райзагса, доселе молчавшая за шумным «именинным» столом, вдруг поведала нам: